Мне всегда казалось странным, что многие патриотически настроенные люди с легкостью рассуждают, о том что надо предпринять с российской экономикой, как ее надо менять, какие шаги предпринимать, что сделать с ЦБ, и куда послать ВШЭ и т.д. И сразу же возникали вопросы, почему же, если все так все хорошо знают и понимают, до сих пор это все не сделано, и кто, собственно, все это будет делать.

Известный наш аналитик Анатолий Вассерман, помнится объяснял, что экономический олимп занимает монетаристская школа, при чем не только в России, но и в мире в целом. Другие специалисты, с бóльшим уклоном в конспирологию, пишут, что финансовую власть в РФ захватили проамериканские либералы, но вот министром финансов станет Глазьев, и тогда мы попрем. В рамках данной версии, остается нерешенным вопрос о методе клонирования Глазьева, что бы он не только приказы отдавал, но потом сам их еще и реализовывал, а без этого никак, боюсь, не получится. На местах-то ведь тоже ученики ВШЭ. Они кругом! В общем, спасайся, кто может… «Что делать?» не понятно.

На днях попалось очень правильное, логичное и простое, в смысле доходчивое и образное, объяснение сложившейся ситуации, но не с самой экономикой РФ, а с нашей системой финансового управления. Рекомендую частичную стенограмму передачи «Смысл игры-98» в которой Юрий Бялый и Сергей Кургинян, обсуждают вышеназванную проблему...

Юрий Бялый:

Три дня назад, в ходе парламентских слушаний в Госдуме первый зампред ЦБ России Дмитрий Тулин заявил следующее, цитирую (источник "В ЦБ заявили о непреодолимости волатильности рубля"  - прим. NNM):

«Используя богатую мировую практику, и собственные разработки, можно искать способы, чтобы найти решение, каким образом — экономическим или не экономическим, добровольным или добровольно-принудительным, побудить наши кредитные организации к тому, чтобы направлять кредитные ресурсы туда, куда их заинтересована направлять страна, люди».

Что это такое? Это, по сути, призыв найти способ заставить банки направлять деньги не на спекуляции, на которых они в основном сегодня и зарабатывают, а на кредитовании тех сегментов национальной экономики, которые приоритетны для национального развития.
Фраза интересная, подход, я считаю, совершенно правильный, но бессмысленнен, пока непонятны эти самые приоритеты.

А у нас в России, несмотря на обилие якобы стратегических отраслевых, комплексных и иных программ развития на много лет (Россия 2020, Россия 2030 и так далее) в нынешнем году, причем законом уже принято это, отказались от программирования развития хотя бы на ближайшую перспективу.

Ведь что такое закон о переходе на однолетнее проектирование бюджета? При таком подходе невозможно не только долгосрочное, но даже среднесрочное планирование развития. И значит, нет никакого внятного представления о развитии, и даже среднесрочных, тем более долгосрочных приоритетов. А тогда, что такое любые благие намерения направить деньги в приоритетные проекты?

Они просто провалятся, утонут в бюрократических и (увы, как мы знаем) коррупционных играх, на которых у нас навострились многие, и неплохо. Приоритет — это всегда ясно поставленная цель, выстроенная четкая программа достижения, а также понятная жесткая система контроля продвижения к цели.

Ну, во-первых, это кто-то должны делать. Кто эти субъекты, которые умеют и хотят делать? Пока что это большой вопрос. Пока что огромная часть нашей элиты надеется, что: «Вот - видите? Германия выступает иначе. Вот мы в Сирии подняла авторитет. Авось рассосется, вернемся к миру-дружбе, и все будет хорошо». Вот это страшно тормозит. Не вернемся. Мира-дружбы не будет. Война надолго, это совершенно ясно.
Вопрос, как мы будем выбираться из экономической ямы в условиях войны?

А пока что, никакие меры борьбы с коррупцией, если нет цели, приоритетов и контроля не помогут. То, что сейчас нам демонстрируют, и народ надеется, и люди говорят, ну вот видите, видите... Но пока не будет внятной программы целей и контроля, никакого стратегического перелома не будет.

Менять экономическую политику нужно системно. И конечно, с широким привлечением специалистов и дискуссиями, т. е. нужно принимать именно на такой основе — сначала о стратегических целях и приоритетах, а затем уже решения о ресурсном обеспечении.

И делать это, простите, нужно тоже системно, так как делают во всем мире. Так, как делают, между прочим, и развивающиеся, и развитые страны, включая США, Японию и Китай. Называется это — индикативное планирование. И как правило, делают его на пятилетки, точно так, как делалось это когда-то в СССР. Там были административно-командные, а не индикативные планы. Но делают это планирование стратегическое все.

Только мы делаем вид, что мы перешли в рынок, и нам этого не надо. А что касается вот этих программ Россия столько-то, Россия столько-то, на многие десятилетия, без внятного среднесрочного индикативного стратегического планирования, это все — пустые словеса.

Ну а дальше конечно, нужно профессиональные программы разрабатывать: какие выбраны приоритеты, как их реализовать. А за тем, их опять таки, должны ответственно исполнять и контролировать еще имеющиеся, но увы во многих отраслях угасающие специалисты, наши российские профессионалы, а не эффективные менеджеры с дипломами разных бизнес школ даже самых высших — лондонских и прочих, тем более тьмутараканских.

Спасибо за внимание, я вот на этом заканчиваю.

Сергей Кургинян:

Спасибо [аплодисменты].

Я завершаю.

Я попытаюсь в одной фразе объяснить, как это все выстроено, и что бы не было никаких недоразумений.

Вот все говорят, либерализм, там консерватизм, там что-то еще, но не в этом совершенно на самом деле речь. Вот есть некая среда [чертит схему 1, на схеме очерчивает два круга «среда» и «система»] — рыночная, не рыночная.

Схема 1

Значит, все понимают, что вот эта система, которая выстроена, это вот как бы система, а это там среда [дополняет схему 1, часть «среда»]. Вот эта система, которая выстроена, она очень плохая [дополняет схему 1, в части «система»]. В ней плохие люди, и достаточно убогая структура, и она в добавок еще там коррумпирована, и все прочее, да. Значит, среда какая-то есть. Они говорят [дополняет схему 1, в части «система»], пусть система посылает немножко импульсов не слишком сильных там I1, I2, I3, I4, да. Вот пусть она их посылает, и тут это будет [дополняет схему 1, в части «среда»] чуть-чуть вот так вот дергаться, а вообще-то оно само куда-то будет там двигаться схему 1, в части «среда»]. И всё. Понимаете?

Ну, если совсем переводить на простой язык, вот взяли «доллар-рубль», да. Я много раз говорил, что когда была советская система, гораздо более тонкая и сложная, да, вы попробуйте зарплату там выплатить не сто процентов, а девяносто, да вас порвут. Теперь берется «доллар-рубль», он берется и с 32 на 65 [изображает, что дергает рычаг на себя], да, и ничего [разводит руками]. Ни заводы, соответственно, не останавливаются, так сказать, с тем что бы высказать свое негодование, и вообще ничего не происходит. Почему? Да потому, что другой рычаг [изображает, что дергает рычаг на себя], в нем нет этого — непосредственности государственной ответственности.

Когда у вас государственный завод:
(народ) — Вы мне будьте добры выплатите зарплату.
(государство) — Извините трудящиеся, у нас упали цены, мы вам сократим зарплату.
(народ) — А, ты мне сократишь зарплату? [показывает кулак] Во!
(государство) — Извини, я вот этот рычаг подвину.
(народ) — Ну двигай, черт с ним. Зарплата есть?
(государство) — Есть.
(народ) — Давай.

То что в результате все это находится в пределах тех графиков, которые сейчас показывал Юрий Вульфович, да, там 25% — это же понятно.

Ну конечно, где-нибудь в Костроме или где-нибудь еще цены не вздрогнули, там не знаю, там на картошку, какие-нибудь сельхозпродукты другие или на лес, там, да. Как были там они в рублях так и остались, но огромное количество, там фармацевтика разная, особенно иностранная и так далее, и тому подобное, все это естественно, оборудование. Все эти цены, так сказать, они с долларом завязаны. Ну и что? Ну у тебя стало этого меньше, но зарплату мы тебе платим. Вот, один рычаг. Может двигают три рычага, но не больше. Потому что система эта [показывает на схему 1, в части «система»] очень плохая и она в среду посылает слабые импульсы. Ну, кроме того, она знаете, как говорится там, она там экспроприирует что-нибудь, там откаты-макаты, понятно. Но в основном, дело в том, что она посылает слабые незначительные импульсы и особенно эту среду не колышет.

Теперь, что нам нужно? Нам нужно [чертит схему 2] создать блестящую систему, которая сможет посылать дофига сложных импульсов в эту среду, тогда мы эту среду перестроим, перенаправим, повернем куда угодно. Но из чего мы создадим эту систему?

Схема 2

А теперь, представьте себе, что мы начали создавать все эти импульсы [от «блестящей системы» - пирм.NNM] [дополняет схему 2], да. Не важно там, которые наши государственники такие, экономисты — не либералы, а государственники говорят, мы начали создавать эти импульсы вот от этой системы [показывает на «систему» схемы 1]. Да она, от одного того что начнет создавать эти импульсы мощные, она уже развалится. А импульсы будут не такие как надо. Они будут кривые, косые. Среда [показывает на «среду» схемы 1] отреагирует как угодно, понимаете.

По этому, в этом ну стратегическая осторожность Путина. Да, он понимает, что там ему начинает рассказывать Глазьев, другие, да, они говорят ему про то, как все будет хорошо, если вот такая вот система [показывает на «систему» схемы 2] пошлет сильные импульсы. «Пойдет уж музыка не та, у нас запляшут лес и горы». А откуда возьмется, система? Она вот [показывает на «систему» схемы 1].

А что такое эта система? Это, примерно, сто тысяч людей… построенных в некие железные порядки, не ворующих, сознающих, так сказать, за собой эту ответственность, способных действовать согласованно примерно в определенной логике и разговаривающие на одном языке. И, вообще, занятые не откатами, а управлением.

Откуда возьмется эта система? Где эти люди? Даже если они разбросаны по стране, как говорил когда-то Слуцкий: «кадры есть, есть, говорю, кадры, люди толпами ходят, надо выдумать страшную кару тому, кто их не находит». Но где-то они дисперсно разбросаны, где та кадровая служба, которая будет их находить? Так ли их много? Если ты их с бора по сосенке собрал, то, во-первых, чьи они? Они уже каких-нибудь местных олигархов, неизвестно кого. Во-вторых, ты попробуй их проверь, у них нет единого языка, у них нет этого ничего.

Поэтому каждый раз когда это происходит, говорится «боимся». Боимся посылать с этой системой мощных много импульсов в перенастройку, потому что система развалится, импульсы будут искажены, среда неадекватно отреагирует. А эту систему не знаем как строить, ну не знаем. Откуда должно быть рекрутирование людей? — Из правящей партии, да? Нужны дальнейшие комментарии? Всё, на этом все кончено. Значит вот в этом, с моей точки зрения, стратегический тупик.

Осторожность состоит в том, чтобы оставить все вот на этом деле. Пусть среда у нас сама это называет это государство - ночной сторож. Нет никаких либералов и нет никаких консерваторов. Есть люди адекватно понимающие, что система, мягко говоря, не ахти, и что ее минимальные импульсы, набор этих импульсов порожден именно тем, что она не ахти. Да была бы она ахти, такие бы импульсы послали, что, так сказать, это самое, взвились бы под потолок. Но нету ее, нету.

А романтики, те говорят, ничего, вот в эту систему, с ее товарищами, с Набиуллиной и всем остальным, вот пусть Набиуллина посылает сталинские импульсы в систему. Да окстистесь, вы мои дорогие, может я еще и маузер одену тут? Чтобы тут: «Ну-ка, давай друг». Но она понимает, «Я могу быстро перемножить четырехзначные цифры и посчитать какой-нибудь процент, вот и исходите из этого. Или находите женщину с маузером и высшим экономическим образованием и все прочее». Говорят, а где мы ее найдем? И потом, ты ее нашел, а она может нас из этого маузера стрельнет. Про Набиуллину понятно, что ни маузера, ни стрельнет, ничего не будет. А где? А что за тетка? Не знаем. Куда двинет? — Да нет ее! Либо маузер, либо что-нибудь тут [показывает на голову].

Поэтому все разговоры о том, что надо построить там типа сталинскую, упираются на то, что бодливой корове бог рогов не дает. Откуда? Эта система [показывает на «систему» схемы 1] является наследством предыдущего этапа и она как-то которая говорит «ну давай, милая». Водитель. Лошадка, видишь волки бегут? — Да! Иго-го! Ну понеслась! Волки, волки гонят лошадку, мы так типа давай, но только несильно, потому что там не так махнешь там это кнут, по себе же ударишь или запутаешься в этом кнуте. Понятно? А-ва! Лошадка едет.

А все это говорится — у нас борьба консервативной школы с либеральной. Это кто либеральная школа? Кто из них либеральная школа? Они все абсолютно готовы в любой момент натянуть все что угодно и как угодно все это взять за микитки. Но нет этого.

Я говорю к тому, что вот это все равно придется делать [показывает на «систему» схемы 2]. Если рано или поздно это не делать, то вот эта вот штука вообще перестанет посылать импульсы [показывает на «систему» схемы 1]. А эта штука понесет в другую сторону [показывает на «среду» схемы 1]. Эта лошадь куда-нибудь скинет седока и все что угодно, и понесется в любую сторону. Нам нужно заново это все переделывать.

Но во-первых, работает инерция, она же у всех работает, что-то работает как бы и от добра добра не ищут, мириться лучше со знакомым злом, да? Лучшее враг хорошего. А во-вторых, действительно вот эту штуку [показывает на «систему» схемы 2] совсем неоткуда строить. И я считаю, что самый страшный дефицит в современной России — это дефицит кадров. И он реален, это реально так.

Вот тут сработали процессы о которых мы говорили: декультурация, десоциализация, вот эта вот криминализация как бы и все прочее. Нет этого работающего человека, нет этого сталинского управляющего каким-нибудь трестов, нет этого сталинского наркома, нет этого сталинского клерка — всё другое! А в этом другом надо думать как государство не потерять, и как случайно не отождествить (что все делают) вот эту систему и ее кадры, вот эту, с вот этой и не дать вот той штуке задания, которые надо давать этой. Если вот этой дадите то задание, которое надо дать вот этой, она развалит все вдрызг.

Это плохо, но еще хуже... да, это осторожность, но эта осторожность имеет свои пределы. Эта осторожность, ну ладно не гони волну, ну как-нибудь, ну как-то работает, ну вот это сюда. И вот это у нас называется либерал, понимаете. А вот это все называется государственник. Какой государственник? Это романтик. Из чего строить-то, из чего? Из Жириновских? Из кого? Из Зюгановых? Из кого строить? Из «Справедливой России»? Стрелкова сделать сталинским наркомом? Кого? [Смех в зале] Да.

Как говорили когда-то, полотер, сделали его секретарем обкома, он говорит: «- Политика это просто, немножко сюда, немножко сюда, немножко сюда».

На этой веселой ноте я заканчиваю. Всем спасибо!

http://politika-yug.livejournal.com/39334.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

 Leave a Reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

   
© 2017 Форекс Стратегия Suffusion theme by Sayontan Sinha